В начале XIX века на палитру художников пришёл новичок — хромовый жёлтый. Пигмент на основе хромата свинца появился в начале 1810-х годов, вскоре после того, как химик Луи Никола Воклен открыл элемент хром. Цвет вышел плотный, яркий, почти наглый. Художники быстро оценили его силу и укрывистость, хотя со временем выяснилось, что некоторые разновидности пигмента могут темнеть.
Уильям Тёрнер одним из первых охотно включил новый цвет в свою палитру. Он вообще относился к материалам как экспериментатор: пробовал, смешивал, рисковал устойчивостью ради эффекта. Жёлтый у него залил небо, воду, воздух и туман разом. Критики отреагировали примерно так, как реагируют на человека, пришедшего на похороны в оранжевом: Тёрнера обвиняли в «жёлтой лихорадке», писали о желтизне его картин и сравнивали их с болезнью. Картины вроде «Невольничьего корабля» или поздних венецианских видов действительно устроены так, что свет важнее предмета.
Есть про Тёрнера хрестоматийная история. В 1832 году на выставке Королевской академии, в день, когда художникам разрешалось подправить работы перед вернисажем, его морская сцена висела рядом с картиной Констебла. Тёрнер подошёл и добавил на свой холст яркий красный мазок — буй. Констебл, по рассказам современников, сказал, что Тёрнер «был здесь и выстрелил из ружья». Одна точка цвета переиграла целое полотно.
Тёрнер и теорию читал: он ознакомился с английским переводом «Учения о цвете» Гёте и в 1843 году написал две картины — одну о тьме, вторую о свете, — откликаясь на идеи немецкого теоретика о цвете и свете.
А дальше случилось главное. В 1870–1871 годах Клод Моне и Камиль Писсарро, оказавшиеся в Лондоне во время франко-прусской войны, увидели его работы. Насколько сильно Тёрнер повлиял на них напрямую, историки спорят, но его интерес к свету, атмосфере и растворению формы они, безусловно, не могли не заметить.
Мода на цвет редко рождается в журналах. Иногда достаточно, чтобы один упрямый человек не испугался новой банки с краской.